Я вышел в тамбур и закурил. Мне не повезло, дело не выгорело. Я запоздало подумал; послать в Спрингз-6 могли и Шмидта. Он человек терпеливый и получил бы удовольствие от прогулки по городку — он вырос в таком же.
Я смотрел за окно.
Деревья действительно красноватые… Наверное, под ними и растет шалфей… Из-за окна легко и влажно несло прелыми листьями. Где-то там, за буграми, откосами есть настоящие ручьи, перегороженные настоящими бобровыми плотинами…
Осень…
В Спрингз-6 никто ко мне не подошел… Почему?
Доктор Хэссоп, конечно, умел вовлекать, но шефа не соблазнишь пустыми прожекторами. Он с нескрываемым интересом отнесся к рассказу о встрече доктора Хэссопа с незнакомцем, пытавшимся продать «чудо». Это ж какая температура должна быть развита в гнезде перстня, чтобы разжечь сигару? И это странное по нашим временам обращение — милорд… Оно звучало бы иронически, не будь обращено к доктору Хэссопу. Может, это и впрямь был человек алхимиков, таинственных мастеров, и в наши дни продолжающих поиск философского камня? Этих загадочных творцов, что незамеченными и незаметными влияют на судьбы мира? Этих непонятных людей, чье существование всегда волновало доктора Хэссопа и на связь с которыми он терпеливо искал выхода чуть ли не полжизни?
«Тебе открою тайну, но от прочих я утаю ее, ибо наше благородное искусство может стать источником и предметом зависти. Глупцы глядят заискивающе, вместе с тем надменно на наше Великое деяние, потому что оно недоступно им. Поэтому наше Великое деяние они полагают отвратительным, не верят, что оно возможно… Никому не открывай секретов нашей работы. Остерегайся посторонних. Дважды советую тебе: будь осмотрительным!»